![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
(no subject)
Снег, который летит вверх. Кроме того, что это отсылка к яблокам, падающим в небо небезызвестного автора, - для меня это некая веха, я вижу его обычно на пике своей страшной эйфории. О разнузданное чувство. Она гложет меня с методичностью апарыша в старом мясе, не оставляя камня на камне от моего тяжелого и одновременно легкого — в достижении — сна. Она несется, как поезд, свистя всеми гудками воспаленных чувств, кидается прямо в глаза, рассыпаясь на цитаты и архетипы. Спасительно в эйфории только одно — она напрочь лишена встревоженной оглядки «а что же дальше», чужда всякой дурной параное.
На паранойяльном состоянии своей эйфории мне бы хотелось заострить чуточку внимания. О да, заявление субъекта ее в лоб может вызвать только хохот, поэтому начну издалека, вы ж приличные люди и не станете упрекать вашу съехавшую подругу за многабукав.
Приезды в москву всегда мне импонировали — начинаясь шоппингом, они всегда продолжались поеданием вкусной еды, обсуждением интересных новостей, кульминировали походом на какой-нибудь замысловатый концерт или фильм. Вместе с собственным наслаждением жизнью здесь я всегда подмечаю стремительный рост уровня жизни местной ее формы, но не только в материальном аспекте. Даже встреча с бывшим одноклассником-реконструктором, с которым мы были самые непримириме враги на учебниках и линейках в младших классах и в «героях 3» в старших, такая неожиданная — в маршрутке — ведет не к обсуждению поломанных судеб наших бывших коллег, а к юмористическому дебату о Гумилёве-Сыне, которого мы, конечно, оба еще не утрудились прочесть. И лишь как бы между делом проскакивает, что один мальчик из нашего класса, обладатель квадратной головы 1:5 и на дух не интересующийся (с виду) ни девочками, ни рыбалкой — и он, говорит, не лишен сейчас современной живости, этакой искорки разнузданного блядства.
Люди думают, и думают хорошо — думаю я. В самых смелых мысленных аллегориях я зову это «повышением разрядности сознания», ну да не я первая придумала сравнивать мозг человека с компьютером.
Вообще, тенденции становится возможным наблюдать, когда тебе есть некоторое количество лет, все познается в сравнении — так, тесно наблюдая два города, чувствуешь разницу. Не могу пока похвастаться четкостью результатов сравнения в моей голове, кроме очевидных, но ведь кроме разницы есть и сходства. К вящему моему удовлетворению, людишки занялись делами. Некоторые, конечно, и раньше налягали на самореализацию — но это был, скажем так, прогресс в рамках порядка.
Нет, мне не хотелось бы повторять слова аналитиков про грядущую (а то происходящую) смену парадигм, или, того хуже, про кризис капитализма. Эта писанина — скорее ода интернету и гласности, чем конкретным авторам, хотя за знакомство с некоторыми из них моя благодарность интернету особенно велика.
Ведь что происходит с извилинами, когда они вопрошают? Возникает некое возбуждение, когнитивный зуд, который в наши дни может быть удовлетворен, не успев перейти в известный сильной половине «звон» - просто открываешь гугл и спрашиваешь! Любая историческая личность, любая географическая тонкость или латинская колкость — как на ладони! Моментально обсудив вновь узнанное с друзьями, человек запоминает вновь приобретенное знание, и его когнитивная мошна растет — скоро туда будут помещаться тома энциклопедий, живых кодексов современного мира. (Примечание: сексуальный характер сравнений навеян обилием французских фильмов, просмотренных с мамой за каникулы). И вот, сытый орган становится более внимателен к полотну реальности — все чаще занозы тянут когнитивный зуд, и вот уже Гумилева с полки достают. Спрос рождает предложение, только наоборот: здесь предложение рождает спрос.
Но к делу.
Среди довольно бессмысленной но приятной новогодней возни то и дело проскакивают то майя, то Нибиру, но разговляющиеся в рождество на концерте «Пеп-Си» девчонки машут на это грациозными ручками — мол, говорят и фэйсбук в марте закроют, что ж с того? Это в Москве. В Петербурге же мы все принимали участие в эсхатологической вечеринке «Нибиру», долго готовились и долго же и томно отходили потом. Но в сущности это совершенно то же самое — устроив пляски в честь планеты-врага Земли, мы вряд ли поверили в ее серьезность. Дрыгаясь под тревожные, воспаленно красивые, очень брутальные выступления (даже Хижина выглядела как-то пристыженно), мы продолжали радоваться жизни, любоваться друг другом. Что мы могли еще делать? Это же вечеринка и нет ничего в принципе особенного в том, что она названа в честь какой-то там планеты.
Оченно в результате разыгрывается моя параноя на этой почве — а что, ребза, мы будем делать, если останемся, например, без электричества?
А?
Эээээ...
Так-то, дружок.
В этом-то все и деееееело...
